20 августа 1980 года итальянский альпинист из Тироля Райнхольд Месснер один и без кислородной маски покорил Эверест, и эта дата положила начало кардинальным изменениям в альпинизме. Райнхольда к тому времени уже называли «королем восьмитысячников», и за свою жизнь он покорил все четырнадцать. В 1970 году Месснер вдвоем со своим братом Гюнтером поднялся на Nanga Parbat (Нанга Парбат), но вернулся один.

После этой экспедиции были 30 лет скандалов и обвинений, до тех пор, пока тело Гюнтера не нашли почти в конце спуска, там, где Райнхольд и говорил, что брат погиб под сошедшей лавиной. Но та экспедиция 1970 года была ещё и «тяжёлой» в том смысле, что альпинисты несли огромное количество страховочных канатов и другого снаряжения в стиле той эпохи покорителей высот. Но уже тогда Месснер, вдохновленный Германом Булом и Вальтером Бонатти, мечтал подниматься налегке, без снаряжения и даже кислородных баллонов. Он нашел единомышленника, им стал Петер Хабелер, и в 1975 году они вдвоем совершили первый подъем без дополнительного кислородного аппарата Гашербрума.

В том же году Райнхольд Месснер стал флагманским альпинистом экспедиции на неприступную южную стену горы Lhotse (Лхоцзе). Предводителем экспедиции являлся Риккардо Кассин, но плохая погода не дала осуществиться этому грандиозному проекту. В 1978 году Месснер и Хабелер вдвоем взобрались на Эверест без использования кислородных баллонов. Это считалось абсолютно невозможным, и альпинистов-первопроходцев обвинили в тайном использовании мини-баллонов с кислородом.

Вот почему когда в 1980 году Райнхольд Месснер поднялся на Эверест без кислорода, он вписал важную страницу в историю альпинизма; он взошел по новому маршруту на северном склоне, там, где нет плоских поверхностей, а следовательно возможности для передышки, один, в разгар периода муссонов, один раз упав в расщелину. Альпинист поднимался буквально на пределе своих физических, а главное духовных способностей в испытании, с которым никогда не сталкивался раньше. Но, достигнув вершины, он показал всем, что Эверест можно покорить налегке, без кислорода и в одиночку.

«Размышляя о моих первых одиночных попытках восхождения на гималайские гиганты, я могу многое понять о себе и моему отношению остаться один на один с горами. На Эверест в 1980 году я пошел прежде всего, для моего персонального удовлетворения. В 1973 году, когда я впервые отправился один в Нанга-Парбат, у меня были очень запутанные идеи.

Я начал доказывать миру и себе, что могу подняться на 8000 метров сам. Физически тогда я был, возможно, сильнее, чем был на Эвересте, но теперь понимаю, что психологически был не подготовлен. В 1978 году, когда я снова отправился на Нанга-Парбат, все было по-другому. Я чувствовал гармонию моего духа и тела. Я не хотел победы над горой, и не мечтал о славе героя после возвращения. Моя цель была познать и принять страхи перед миром, пойти навстречу моим собственным страхам.

Я хотел доказать себе, что я новый человек. Но в тот раз принять это было нелегко, и мне пришлось долго бороться. Именно по этой причине я считаю это самым важным моим восхождением: я хотел доказать себе, что смогу сделать это — и сделал. Поднимаясь на Нангу, я постоянно боролся со своим телом и добился того, что полностью подчинил свое тело силе воли. Даже поднявшись на вершину Нанги, я думал, что подняться одному на Эверест невозможно. Но когда я увидел себя почти на вершине Эвереста, вдруг я понял, что это было едва ли не легче, чем подъем на Нангу Парбат. Как это объяснить?

Во время восхождения на Нангу я чувствовал себя частью природы, частью всего сущего. На Эверест же я поднимался почти автоматически, двигаясь вперёд инстинктивно. Я увидел вершину когда меньше всего ожидал этого. И вот я стоял один, на вершине Эвереста, с алюминиевым треножником рядом со мной. Не было даже слов, чтобы выразить то, что я чувствовал, физическое напряжение достигло своих пределов, и в такое мгновение ум не в состоянии среагировать. Я просто был там».

Оценить

Похожие посты

Добавить комментарий